Глава 8.
Девяносто пять раз нет!

Лютер решил принять более эффективные меры против этого вопиющего злоупотребления. В Виттенбергской церкви было много мощей, которые в определенные святые праздники выставлялись перед народом, и всем тем, которые приходили в церковь и исповедовались, раздавалось отпущение грехов. Приближался один из самых больших праздников - праздник Всех Святых. Накануне праздника Лютер смешался с толпой, направляющейся к церкви, и пригвоздил к церковным дверям лист бумаги с девяноста пятью тезисами против индульгенций. Он объявлял при этом, что готов на следующий день в университете, в присутствии своих противников, защищать эти тезисы.

Его предложение привлекло всеобщее внимание. Его тезисы читались и перечитывались. В городе и университете поднялось большое волнение. Эти тезисы говорили о том, что ни папе, ни какому другому человеку никогда не была дана власть прощать грехи и снимать наказание; что весь этот замысел является не чем иным, как только обманом и ловким способом добывания денег при помощи игры на суеверных чувствах народа. И дальше в самых определенных выражениях следовало, что Евангелие Христа является самым драгоценным сокровищем церкви, и что открытая в нем благодать Божия даром дается всем, кто ищет ее путем раскаяния и веры.

Буквально через несколько дней вся Германия уже знала о выдвинутых Лютером вопросах, а еще через несколько недель о них заговорил весь христианский мир. Многие из преданных папистов, которые видели страшное беззаконие, господствующее в церкви, и сокрушались о нем, но не знали, как положить ему конец, с великой радостью читали тезисы Лютера, признавая в них голос Божий. Они видели в этом милосердную руку Бога, желающего положить конец потоку беззакония, исходящему от римского престола. Князья и должностные лица втайне ликовали, что будет положен предел высокомерной власти, поставившей себя вне всякой критики.

Хотя Лютер и был руководим Духом Божиим в этой работе, но он должен был продвигаться вперед среди самой суровой борьбы. Подобно могучему потоку, обрушились на него упреки врагов, неправильное истолкование его намерений, несправедливые порицания его характера и поступков; и все это, вместе взятое, не прошло бесследно. Реформатора ожидала встреча с самыми яростными врагами. Некоторые обвиняли его в слишком поспешных и горячих действиях. Другие обвиняли его в самонадеянности, говоря, что не Бог поручил ему это дело, а что он просто руководствуется гордостью и напускной смелостью. «Кто не знает, - отвечал он, - что человеку, выдвигающему какую-нибудь новую идею, редко удастся сделать это без какой-то кажущейся гордости, не поднимая при этом никаких споров? Почему Христос и все остальные мученики были преданы смерти? Потому, что на них смотрели как на больших гордецов, с презрением относящихся к мудрости того времени, и потому, что они смело выдвигали новшества, не посоветовавшись сначала смиренно с носителями старых взглядов». (D'Aubigne, т. 3, гл. 6).

Многие сановники государства и церкви были убеждены в истинности тезисов Лютера, но они позже убедились в том, что принятие их вызовет большие перемены. Просвещение и реформа в народе фактически означали подрыв авторитета Рима. Это означало положить конец тем многочисленным притокам доходов, которые постоянно текли в его казну, а это несомненно должно было привести к ощутимым ограничениям в роскошной жизни папских вождей. И более того, учить народ самостоятельно думать и действовать, научить его взирать на Христа, как на единственную Надежду на спасение, - все это означало свержение папского трона, что, в конце концов, нанесло бы сокрушительный удар и по их собственному авторитету. Исходя из всего этого, они отказались принять познание, предложенное им Богом, и, выступая против человека, посланного им для их просвещения, они тем самым выступили против Христа и Истины.

Лютер трепетал, глядя на себя. Один человек, ион сопротивлялся могущественнейшим властям земли. Он иногда сомневался, действительно ли он избран Богом, чтобы бороться против авторитета церкви. «Кто я такой, - писал он, - чтобы сопротивляться папскому величию, перед которым ... трепещут земные цари и весь мир?... Никто не знает, сколько я выстрадал в первые два года и в какое отчаяние и скорбь я был повергнут». (Там же, т. 3, гл. 6).

Весь этот замысел является не чем иным, как только обманом и ловким способом добывания денег при помощи игры на суеверных чувствах.