О чем рассказывают столетия

Говорят, что много лет назад юный русский царь, гуляя по дворцовому саду, заметил в поле за оградой стражника, стоящего на карауле при полном параде. Царь спросил молодого солдата, что он охраняет. Часовой этого не знал, но ответил, что правила предписывают обязательно выставлять караул на этом месте.
Юный царь заглянул из любопытства в архивы и узнал, что Екатерина Великая некогда устроила здесь огромный цветник с редкими розами, в центре которого возвышался самый необыкновенный и прекрасный розовый куст. Каждую неделю она позволяла крестьянам приходить полюбоваться розами, но на всякий случай приказала выставить у этого бесценного куста охрану. Розовый сад давным-давно исчез, но приказ не был отменен, и часовые несли дозор у клочка земли, поросшего сорняком!
Неужели мы тоже искренне и преданно охраняем некоторые вещи, которые вовсе не являются священными? Столетия ведь ох как щедры на небылицы.
Мы ощущаем твердую почву под ногами, поскольку знаем, что отступничество не преуспело при жизни апостолов, ибо их личное влияние на Церковь было безмерно велико. Поэтому-то мы и не находим в Библии никаких свидетельств отступничества. Но вскоре ему предстояло появиться. Сказал ведь Павел: «Тайна беззакония уже в действии» (2 Фес. 2:7).
Раннехристианская Церковь сияла чистотой учения, пока апостолы были живы. Но пришло следующее поколение христиан, несколько видоизменившее учение Христа и апостолов, несколько более восприимчивое к соблазнам популярности и компромисса, несколько более чувствительное к преследованиям и несколько более склонное к братанию с языческим миром. И отступничество не замедлило проникнуть в Церковь — в форме обрядов и обычаев, о которых Петр и Павел никогда не слышали.
А знаете ли вы, что древнее пророчество точно указало направление, которое примет отступничество? Послушайте:
«И против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они преданы будут в руку его до времени и времен и полувремени» (Дан. 7:25).
«Возмечтает отменить... праздничные времена и закон». Очевидно, какая-то сила посмеет экспериментировать с Законом Божьим. И эти эксперименты будут связаны со временем.
Я хочу задать вам вопрос: «Что в Законе Божьем связано со временем?» Очевидно, мишенью отступничества должна была стать суббота.
Ну что, позволим минувшим столетиям поведать нам свою повесть? Тогда обратимся к истории, к ранним христианским писателям, ибо, как я уже говорил, в Библии об этом ничего не сказано.
Все началось при весьма запутанных обстоятельствах. Еще раз напомню, что примерно в 132—135 гг. по Р. X. произошло иудейское восстание под руководством Бар-Кохбы. Следствием этого события явилось то, что иудеи в Римской империи были скомпрометированы. Желая избежать преследований, христиане все более чувствительно реагировали на отождествление их с иудеями. А так как соблюдение субботы сближало их с иудеями, они стремились свести до минимума ее требования.
Но преследования были только одной причиной. Не меньшую роль сыграло желание повысить популярность Церкви и обрести большее влияние, что и привело к пренебрежению Законом Божьим, завершившемуся вскоре прямым отступничеством.
Церковь быстро разглядела преимущества, которые сулило ей соглашательство с язычеством. Почему бы, в таком случае, не привнести в Церковь некоторые популярные языческие обычаи? Ведь подобное слияние даст язычникам возможность почувствовать себя в Церкви как дома. Почему бы не перенять какой-либо языческий праздник? Тогда язычники будут праздновать его в лоне христианства!
Первый день недели почитался солнцепоклонниками веками. Именно в этот день они наиболее восторженно проявляли свое преклонение перед солнцем. Почему бы не ввести воскресенье в церковный обычай — а заодно и язычников обрести для Церкви?
Так началось постепенное размывание чистоты Церкви, размывание, растянувшееся на столетия.
Чтобы проследить развитие отступничества, нам неизбежно придется обратиться к сочинениям отцов Церкви, часто цитируемым в поддержку обычая соблюдать воскресенье. Надо сказать, что их сочинения в оригинале представляют собой довольно утомительное чтение. Поэтому немногие утруждают себя обращением к оригинальным источникам; обычно довольствуются цитированием не из первых рук. Поэтому часто оказывается, что отцы Церкви в действительности не говорили того, что им приписывают. Однако мы должны помнить, что каковы бы ни были их высказывания, авторы говорят только от своего имени. Их писания ни в каком смысле не были богодухновенными. Они просто отражают деятельность раннехристианской Церкви, но отнюдь не являются ее священным авторитетом. Их писания дают частичное представление об этапах отступничества, а также указывают на то, что в течение многих столетий христиане продолжали соблюдать субботу.
И вот что знаменательно. Ни один церковный писатель первых трех веков по Р. X. не приписывал обычай соблюдать воскресенье Христу или апостолам. Послушайте, что говорит Огаст Ниндер, крупнейший историк христианства:
«Празднование воскресенья, как и все остальные праздники, всегда было исключительно человеческим установлением, и в намерения апостолов отнюдь не входило освятить воскресенье своим священным авторитетом; отнюдь не они и не первоапостольская Церковь перенесли законы субботы на воскресенье. Примерно к концу второго столетия начинает проявляться ложное усердие в этом отношении; люди, по-видимому, стали считать, что трудиться в воскресенье грешно» (История христианской религии и Церкви, с. 186).
В начале четвертого века римский император Константин, тогда еще язычник, издал закон, по которому государственные учреждения, суды и мастерские ремесленников не должны были работать в первый день недели — «священный день солнца». В том же столетии Лаодикийский собор выразил предпочтение воскресенью, что зафиксировано в Каноне 29:
«Христиане не должны соблюдать иудейские обычаи и оставаться в праздности в субботу, но должны в этот день работать; а день Господень они должны чтить особо и, поскольку они христиане, по возможности в этот день не работать. Если, однако, обнаружится, что они следуют иудейскому закону, они будут отвержены Христом».
Вы заметили, что воскресенье упоминается здесь как «день Господень». Некоторые считали, что слова Иоанна о видении в «день Господень» (Откр. 1:10) — это доказательство того, что соблюдение воскресенья восходит к его времени. Данный вывод ничем не подкреплен, ибо Иоанн явно подразумевал субботу.
Выражение «день Господень» никогда не применялось христианами по отношению к воскресенью вплоть до сравнительно позднего времени. Первые достоверные упоминания воскресенья как «дня Господня» встречаются только в самом конце II в. по Р. X.
Сначала это отклонение от истины было почти незаметным. Это не свершилось в одну ночь и не было узаконено каким-либо определенным декретом. Воскресенье первоначально было введено даже не как день богослужения, а как светский выходной день. Несколько столетий христиане соблюдали оба этих дня — субботу как таковую и воскресенье как выходной день. Но по мере проникновения в Церковь язычества воскресенье все больше и больше выдвигалось на первый план, а суббота оттеснялась.
Имейте в виду, что в эту эпоху Священное Писание не было доступно каждому человеку, как в наши дни. Учение передавалось устно, так что многие миряне с большим трудом могли уловить разницу между Писанием и традицией.
И традиция все больше и больше превращалась в авторитет. Стоит ли после этого удивляться, что такое поразительное изменение христианских обычаев, не будучи даже серьезно оспоренным, пережило столетия и стало почти повсеместно признанным?
Наступило темное средневековье — долгие века сокрытия истины от людей. Поколения приходили и уходили, но лишь немногие узнавали истину, как она представлена в учении апостолов. Священное Писание было доступно только состоятельным гражданам, хранилось оно в затхлых библиотеках или приковывалось цепями к монастырским стенам.
Затем настал час Мартина Лютера и Реформации. Долго скрываемые истины были открыты заново — одна за другой. Были заложены определенные основы, намечены определенные линии.
Видите ли, традицию вознесли на уровень с Писанием и даже выше. Поэтому, когда Лютер сказал: «Библия и только Библия — вот мерило нашей веры и обычаев», он произвел переворот в образе мышления многих людей своего времени.
Здесь, пожалуй, уместно будет пояснить, что мы понимаем под традицией. Традиция есть совокупность постановлений, документов, линии поведения и толкований Церкви, то есть ее высказываний, касающихся как богословских, так и нравственных ценностей.
Итак, продолжаем. Вскоре состоялся Тридентский собор. В истории Церкви не было более важного собора. Он начался в 1545 году и заседал с перерывами почти восемнадцать лет. Перед ним стоял следующий вопрос: можно ли успешно защитить церковную традицию от заразительного примера Реформации, которая стояла за Библию и только за Библию? Это был вопрос о власти. Он обсуждался годами. Собор пытался отыскать логические аргументы для осуждения протестантского принципа руководствоваться в вопросах веры только Библией. Многие влиятельные голоса ставили традицию выше Писания. «Традиция, а не Писание, — говорит Лессинг, — является камнем, на котором построена Церковь Иисуса Христа» (А. Нампон. Католическая доктрина, установленная Тридентским собором, с. 157).
Однако значительная часть собора настойчиво отстаивала мнение, согласно которому Церковь должна исходить исключительно из Писания. И дебаты продолжались. Ход событий изменила наконец речь архиепископа Реджийского, предоставившего необходимый аргумент в пользу традиции. Он заявил, что традиция должна быть поставлена выше Писания, поскольку Церковь заменила субботу воскресеньем только авторитетом традиции.
Вопрос был окончательно решен. Но вы понимаете, как он был решен? Вам понятен аргумент, с помощью которого была одержана победа и который в борьбе Церкви с библейской платформой протестантизма окончательно решил вопрос в пользу Церкви?
Обратите внимание, как д-р X. Дж. Хольцман в своей книге «Канон и традиция» охарактеризовал речь, предрешившую исход собора:
«Наконец на последнем заседании 18 января 1562 года все сомнения были отброшены: архиепископ Реджио произнес речь, в которой открыто заявил, что традиция стоит выше Писания. Следовательно, авторитет Церкви не зависит от авторитета Писания, ибо Церковь заменила... субботу воскресеньем не по заповедям Христа, а своей собственной санкцией» (с. 263).
Что принесло победу, когда все были охвачены сомнениями? Тот факт, что Церковь изъяла из Закона Божьего одну из заповедей, основываясь на авторитете традиции!
Нам удалось выяснить, что произошло с субботой? Несомненно. А теперь послушайте, что сказано в «Аугсбургском исповедании», изданном в 1530 году:
Она [средневековая католическая церковь] ссылается на замену субботы днем Господним вопреки, как это явствует, Десяти Заповедям; и у нее нет другого примера, кроме замены субботы. Церкви придется весьма усилить свою власть, чтобы она смогла обходиться без Десяти Заповедей» (Филипп Шафф. Символы веры христианского мира, т. 3, с. 64).
Друзья мои, в столь серьезном вопросе мы обязаны разобраться досконально. Я хочу, чтобы вы располагали фактами. Я хочу, чтобы вы сами в них убедились. Но что выбрать, если исторические ссылки на это изменение, а также книги, посвященные этой теме, заполнили бы двухтонный грузовик?
Возьмем для примера отрывок из «Введения в историю Западной Европы» Дж. X. Робинсона: «Простота, присущая Церкви на первоначальном этапе, постепенно сменилась сложно разработанным богослужением и возникновением особой прослойки духовенства. На этом пути с течением времени христианство все больше сближалось с высшими формами язычества. Правда, в одном отношении они сталкивались, как враждующие стороны в смертельном конфликте, но в то же время они проявляли тенденцию к слиянию, словно два соединяющихся потока» (с. 30).
Дин Стэнли в своих «Лекциях по истории восточной Церкви» говорит: «Сохранение древнего языческого наименования "день солнца" для еженедельного христианского праздника в огромной степени обязано слиянию языческой и христианской сентиментальности, с которой первый день недели был рекомендован Константином своим подданным — как язычникам, так и христианам — в качестве "священного дня солнца"... Таким образом одним общим установлением он примирял религиозные разногласия в империи» (Лекция 6, с. 291).
А теперь послушайте следующее откровенное заявление. Уильям Фредерик в книге «Три пророческих дня» пишет: «В то время Церковь должна была либо перенять праздничный день у язычников, либо заставить язычников перенести этот день. Но перенесение праздника оскорбило бы язычников и стало бы для них камнем преткновения. Естественно, Церкви было легче распространить на язычников свое влияние, сохранив их праздники» (с. 169, 170).
Невольно содрогаешься при мысли, что допустимо выдвигать такой поверхностный аргумент! Но именно так все происходило. Горькая правда состоит в том, что суббота Господа Иисуса Христа была принесена в жертву божкам популярности и компромисса!
Теперь обратимся к Католической Энциклопедии: «Церковь [римско-католическая], после переноса дня отдыха с иудейской субботы, седьмого дня недели, на первый, направила третью заповедь на воскресенье — день, который следует соблюдать в святости как день Господень» (т. 4, с. 153).
Или возьмем высказывание из официального католического издания «Ауа Санди визитор» за 11 июня 1950 года, подтверждающее приверженность католиков традиции и подчеркивающее непоследовательное отношение к традиции протестантов:
«Во всех своих официальных руководствах протестанты заявляют, что их религия основывается на Библии и только на Библии, отвергая традицию даже как часть их вероучения... В Новом Завете отсутствует ясное указание на то, что Христос перенес день богослужения с субботы на воскресенье. Однако все протестанты, кроме адвентистов седьмого дня, соблюдают воскресенье... Празднуя воскресенье, протестанты следуют традиции». (Некоторые небольшие протестантские конфессии, помимо адвентистов, также соблюдают субботу.)
Неужели дух Реформации настолько ослабел, что большинству протестантов пришлось обратиться к той самой традиции, которую они отвергают, чтобы обосновать свой выбор дня богослужения? Какой запутанный компромисс!
Эймос Бинни, методист, в своем «Богословском компендиуме» говорит: «Действительно, не существует никакого определенного указания на крещение младенцев». И продолжает: «Нет и указания на соблюдение в святости первого дня недели» (с. 180, 181).
Мы могли бы прочитать множество подобных утверждений. Кардинал Гиббоне выразил это так: «Вы можете прочитать всю Библию от Бытия до Откровения Иоанна и не найти ни единой строчки, подтверждающей освящение воскресенья. Писание санкционирует религиозное соблюдение субботы — дня, который мы никогда не считали священным» (Вера наших отцов, 92-е изд., с. 89).
Воскресенья нет в Библии. Воскресенье не было введено Христом. Это исключительно человеческое установление. Правда, оно возникло на раннем этапе истории Церкви. Но разве не трагично, что воскресенье появилось, заклейменное именем бога солнца, запятнанное отступничеством как прямое наследие язычества? Какая жалость, что Церковь так охотно, так слепо и опрометчиво приняла его!
Почему происходят подобные вещи? Почему столь бросающаяся в глаза фальшь осталась незамеченной? Неужели мы невольно стояли на страже обычая, который вовсе не является священным?
Очевидно, это так. Но теперь вы понимаете, как это произошло. Учитывая, что со времен апостолов прошло двадцать столетий, многие из которых ознаменовались подавлением истины и в течение которых в сознании людей постепенно утвердилась традиция, надо ли удивляться, что миллионы наших современников никогда не сомневались в правильности выбора дня отдыха?
Это могло произойти, и это произошло. Вместо того чтобы охранять истину, мы охраняли традиции. Прозрение нас ошеломляет.
Я знаю, что миллионы христиан совершают богослужение в воскресенье, считая это своей священной привилегией. Они искренне молятся, веря в то, что выбранный ими день является истинным поминовением торжества нашего Господа над смертью. И Господь принимает их искренние молитвы. Но теперь, когда подлинный смысл этого вопроса прояснился, когда люди почувствовали, что в этих экспериментах с Божественным законом не обошлось без заговора и интриг, они останавливаются и задумываются. Теперь, когда сознание осветилось светом истины, неповиновение немыслимо.
Понимаете ли вы теперь по-новому значение вопроса, который задал Иисус: «Зачем... преступаете заповедь Божию ради предания вашего?» И сказал: «Тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мф. 15:8, 9).
Века рассказывают свою повесть, и в последней ее главе мы видим миллионы людей, охраняющих то, что вовсе не является священным, и лихорадочно цепляющихся за то, чего нет в Слове Божьем.
Но в этой истории есть и другая сторона. На протяжении веков истина всегда имела надежных стражей. Всегда сохранялось ее надежное ядро. Преданные Христу пронесли факел истины даже сквозь темные времена средневековья.
А в дни Реформации стали открываться и ярко сверкать одна истина за другой. Многие реформаторы вносили свой вклад в развитие просвещения и по мере продвижения вперед собирали вокруг себя последователей. К сожалению, у этих последователей была склонность останавливаться в поисках истины там, где остановился их лидер. Они не продолжали исследований в свете истины. Поэтому у нас различные вероисповедания.
Не парадокс ли, что борьба за сохранение живой истины привела к разделению христианского мира, которое мы наблюдаем сегодня? Зорко охранять учение предков, почти не задумываясь зачем... Друзья мои, я очень давно решил найти людей, которые будут стоять на страже истины, даже если обрушатся небеса.
Очевидно, такие люди существуют, ибо Иоанн описывает тех, кто в эти последние дни будет «соблюдать заповеди Божий и веру в Иисуса» (Откр. 14:12).
Пламя Реформации, разгоревшееся несколько веков назад, еще не совсем потухло. Его самые яркие дни все еще впереди. И в эти последние дни земной истории они вспыхнут во славе. Я хотел бы приобщиться к ним. «Стезя праведных — как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня» (Притч. 4:18).
Да, века донесли до нас печальную повесть компромиссов, заговоров и интриг. Но они рассказали и о преданности Библии и Христу до самой смерти. Самая вдохновляющая глава этой повести — история вальденсов.
В долинах Пьемонта, на севере Италии, они упорно сопротивлялись искажению истины. Вальденсы нашли пристанище в этих долинах у подножия Альп и в буквальном смысле слова поклонялись Господу в пещерах. Там до сих пор сохранилась одна большая пещера — вы можете спуститься в нее на коленях, цепляясь руками за выступы, — где многие из них отдали свои жизни, до последнего вздоха воспевая хвалу Господу, когда враги развели у входа в пещеру костер.
Вальденсов с детства учили быть миссионерами. Они переписывали Священное Писание от руки. Молодые люди, переодетые торговцами, прятали за пазухой драгоценные рукописи и распространяли повсюду слово истины. Иногда им приходилось расплачиваться за это жизнью.
Но у этой истории печальный конец. Он не дает мне покоя с тех пор, как я о нем узнал.
Не так давно мой друг побывал в одной из долин Пьемонта с группой молодежи. Вечером они собрались у костра, распевая гимны и рассказывая миссионерские истории. Несколько современных вальденсов подошли поближе и стояли во тьме, прислушиваясь к их голосам. Они были глубоко взволнованы, услышав, что молодые люди пели о Втором пришествии Христа и готовились стать миссионерами, каковыми были сами вальденсы на протяжении столетий.
В наступившей тишине пожилой вальденс вышел из темноты к свету костра и сказал моему другу: «Вы должны продолжать! Мы, вальденсы, оставили великое наследие. Мы гордимся историей своего народа, сражавшегося за сохранение света истины в этих горах и долинах... Это великое наследие нашего прошлого, но будущего у нас нет. Мы оставили учение, в которое когда-то верили».
Он показал на окрестные горы и рассказал о молельнях вальденсов. «В последние годы в этих долинах, где все дышит священной историей, нас больше не посещают видения, какие были прежде. Мы напрасно старались удержать в церкви нашу молодежь. Рядом с этими молельнями, где высечены слова «Свет, горящий во тьме», мы построили танцевальный зал, надеясь, что таким образом сможем удержать нашу молодежь. Но наши дети не интересуются церковью и не любят ее; все их интересы там, внизу, в сверкающих огнями больших городах. Они больше не желают оставаться здесь. Какое чудо, что в вашей церкви все еще есть молодежь, которой интересно побывать в нашей долине и изучить историю, которая нам так дорога. Но все это в прошлом. Печально, но мы больше не идем вперед, смело глядя в будущее. Вы должны продолжать!»
Да, эти слова не дают мне покоя. Вот какое печальное послесловие: веками стоять на страже истины — и утратить ее. Случившееся наводит на серьезные размышления. Детям тех, кто не изменил своим убеждениям перед лицом всеобщего морального разложения, преследований и даже мученической смерти, суждено было поддаться соблазну легкой жизни; и хотя их отцы построили танцплощадки рядом с молельнями, они все равно утратили свои видения, своих детей и свою надежду. Это действует отрезвляюще. После столетий непреклонной преданности один из их числа вынужден сказать о своей священной истории: «Но все это в прошлом. Печально, но мы больше не идем вперед, смело глядя в будущее. Вы должны продолжать!»
Таков тревожный призыв вальденсов. Кто-то должен продолжать. Кто-то должен подхватить факел истины, выпавший из рук людей, веками хранивших верность, — и стоять на страже, пока Он не придет!

Джордж Вандеман.
Серия проповедей из цикла "Так говорит Библия".
Тема "Истина или пропаганда"

на главную