Однажды вечером, в пятницу

История жизни, которую я лучше всего знаю, началась под сенью горы Пик Пайке в прекрасном Колорадо.
Я родился в семье проповедника. И мое появление на свет приветствовало еще трое детей. Мне кажется, что если бы я рассказал вам все о той ранней поре, обо всех подробностях нашей семейной жизни, вы получили бы удовольствие, а иногда и растрогались бы до слез. Порой что-то могло бы вас удивить и даже шокировать, ибо мои детские годы меньше всего напоминали монастырское затворничество, с которым у многих ассоциируется жизнь семьи проповедника; мне по-настоящему довелось столкнуться с реальной жизнью.
Видите ли, мой отец был не просто проповедником; он непосредственно помогал разным людям и поступил мудро, дав мне возможность приобщиться к его опыту, который произвел глубокое впечатление на мой неокрепший ум.
Я очень рано понял, что проповеди не возникают только благодаря учебе, дисциплине или обширному чтению, но приходят из самой жизни. Уже тогда я знал, что не смогу без размышлений избрать Евангельское служение.
Понимаете, уже в годы ранней юности мой беспокойный ум терзали первые робкие мысли о том, что Господь может однажды призвать меня к Евангельскому служению. Признаюсь, эти, так сказать, намеки удивляли меня. Но правда и то, что людей, меня знавших, они удивляли еще больше. На самом деле, я до сих пор немного смущаюсь, когда встречаю тех, кто знал меня в ту пору, потому что не уверен, что они все забыли!
Да, Господь призывал меня уже тогда, но саму мысль об этом я с самого начала решил в себе подавлять. Я вознамерился избавиться от того, что безрассудно считал ограничением свободы, или того, что я ошибочно считал свободой. Я даже не осознавал, как был неправ, а сейчас трепещу при мысли о том, чего мне едва удалось избежать. Нет, в моей жизни не было никаких кровавых грехов, не было ничего, что порочило бы мою семью или церковь, ничего, оскорбляющего общество.
Понимаете, обращение людей с явными грехами совершается легче, ибо если человек не глух к голосу Духа, то он понимает, что с ним происходит. Он понимает, что пропал и нуждается в Господе.
Но меня удерживало кое-что похуже. Мои грехи были вполне респектабельны. Я погиб, находясь в лоне церкви. Никогда не позволяйте людям говорить, что погибнуть в лоне церкви невозможно. Ибо это возможно!
Поверьте мне, пожалуйста. Вполне возможно признавать учение, быть удовлетворенным формой религии, и тем не менее быть погибшим — погибшим в лоне церкви!
Я исправно посещал церковь и слушал проповеди, и они меня волновали. Я читал газеты, понимал, что пророчество исполняется, и был этим обеспокоен. Но когда я попытался преодолеть свои собственные слабости, я оказался совершенно беспомощным. Я знал, что мне надо делать. С этим не было никаких затруднений. Но религия (во всяком случае, насколько позволял служить мой собственный религиозный опыт), казалось мне, была не в силах ответить на вопрос «как?». Все мои обещания рассыпались в прах. Я пытался закалять свою волю, но это не срабатывало. И тогда я взбунтовался, попытавшись избавиться от всего этого. Я решил с головой окунуться в деятельность.
Да, я так устал от чувства поражения, что хотел убежать от собственной совести. Но, благодарение Господу, совесть, если вы не убили ее, если вы не прикончили этого сторожевого пса, совесть никогда не даст вам погибнуть.
Я благодарен Господу за голос Духа. Я люблю говорить о Святом Духе.
Но сейчас я хочу рассказать вам о своем самом серьезном внутреннем конфликте. Говорить об этом нелегко, но я заметил, что людям это помогает и вселяет надежду, потому что я — самый обычный человек, и то, что помогает мне, помогает и другим.
Но имейте в виду — я не просто рассказываю свою историю. Главный вопрос — как люди спасаются? Именно это как понимают очень немногие. Именно это хотелось бы узнать.
В те тревожные годы я с головой ушел в деятельность и развлечения, пытаясь забыть Бога. Я не переносил одиночества. Я смертельно скучал. Наконец я почувствовал, что так больше продолжаться не может. Был вечер пятницы, и я сидел на собрании, где проповедовал мой отец. Все это вспоминается мне очень отчетливо. Вот он стоит, этот славный служитель Господа, с ниспадающими седыми волосами и добрым лицом, в котором светится сострадание. Он всегда был для меня идеалом проповедника. В тот вечер он, по-видимому, обращался ко всей общине, а не ко мне лично, но каждое произнесенное им слово пронзало ножом. Я встал, покинул собрание и укрылся в тени. Я никогда не забуду этой минуты, ибо в тот тихий благоуханный вечер я дерзко воззвал к небу, глядя в его бесконечную высь сквозь листву:
«Святой Дух, оставь меня! И никогда не возвращайся!»
Страшно произнести! Горькие слова! И все же, несмотря на свою демонстративную воинственность, эти слова были молитвой. И Господь ответил на эту молитву. И ответил прямо противоположным образом.
Это была кульминация — кульминация в длинной цепи событий, в которых враг превзошел самого себя, то есть зашел слишком далеко. Со мной происходило нечто такое, что удивляло и озадачивало даже меня самого.
Я начал различать отчетливую печать на дьявольском контракте, я понимал, в чем была ошибка, и решил исправить ее. Но как?
Я и не подозревал, что стоял на пороге испытаний, которые могут свести на нет все мои прежние мечты о счастье. Я должен был разгадать тайну, которая не только спасла бы мою беспокойную душу, но и помогла бы миллионам людей, втайне стремящихся к ее пониманию.
Долгие месяцы разгадка ускользала от меня. И я задумал немедленно перестроить свою жизнь. Я бодро попытался привести свой дом в порядок. Но я не знал как. Что меня тревожило, так это то, что сколько бы я ни трудился, я неизменно терпел поражение. Я работал изо всех сил, стараниям моим не было предела, но, видно, дело было не в усердных стараниях. А в чем, я не знал!
А усложняло проблему следующее. Я заметил, что, когда некоторых пожилых христиан спрашивают, как победить искушения и преодолеть дурные привычки, они всегда дают один и тот же совет: «Старайся сильнее». Поэтому, несмотря на то, что это здорово напоминало самогипноз, я подхлестывал свою волю, напрягал мускулы и делал очередную попытку. Но через некоторое время воля ослабевала, и я находил себя в том же состоянии, с какого начал. Это, конечно, разочаровывало. А в чем я нуждался тогда меньше всего, так это в разочарованиях.
Старайся сильнее. Такой был совет.
Послушайте меня: если вам кто-нибудь скажет, чтобы вы сильнее старались, ответьте, что они ошибаются, потому что, как бы ни был хорош этот совет и как бы ни было для нас важно сотрудничать с Господом, само по себе усердное старание ничего не даст. В старом методистском гимне это выражено прекрасно:
Мы спасаемся не старанием —
От себя самого мало мощи;
Это зависит от Крови,
Когда-то за нас заплаченной.
Это значит — смотреть на Иисуса
Праведного и Справедливого.
Это Его великий подвиг спасает нас,
Не старание — только вера.
Стараться сильнее? Старайтесь, пока не устанете. Старайтесь, пока не истощите все свои силы. Но ваши слабости все равно подведут вас. Отчаянные старания только концентрируют внимание на самом себе. Спасает же только сила Господа. Единственный путь в Царствие Небесное — это быть рожденным в нем. Вот как все просто. Но я этого не понимал.
Я догадывался, что где-то кроется ошибка, ужасная ошибка. Я падал на колени и призывал своего Господа. Я открывал Писание и старательно изучал его, ибо если это считается самым лучшим занятием в жизни христианина, то я обязательно должен был найти этому подтверждение на своем опыте.
И тут произошла неожиданная вещь: открыв Писание, я не нашел там особого нажима на усердные старания. Вместо этого я нашел там такие слова:
«Может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс — пятна свои? так и вы можете ли делать доброе, привыкнув делать злое?» (Иер. 13:23).
Потом я нашел ту же мысль, ясно выраженную Спасителем: «По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые» (Мф. 7:16, 17).
Неудивительно, «приносить плоды добрые» невозможно одними стараниями! И я сказал: «Благодарю Тебя, Господи. В этом есть смысл». Я начал думать, почему простое старание оказалось тщетным. Очевидно, у Господа были связаны со мной какие-то серьезные и глубокие намерения, но я не позволял их осуществить.
Я весьма обязан одному своему другу, рассказавшему мне историю волка и ягненка. Представим, сказал он, что дикий лесной волк, с восхищением наблюдавший за отарой мирно пасущихся овец, решил, что все животные, и он в том числе, должны жить именно так. Теперь представим, что волк предпринимает попытку жить, как овца. Овцы идут за вожаком, и он туда же. Овцы щиплют траву, и он ест траву.
Не настанут ли для волка трудные времена? Не захочет ли он вернуться к старому образу жизни? Конечно, захочет. У него волчья природа. Трава покажется ему безвкусной, когда он припомнит вкус свежего мяса.
Однако, если какая-нибудь овца спросит: «Как вы себя чувствуете, став овцой?», лесной волк скорее всего ответит: «Стараюсь изо всех сил».
Стараться изо всех сил. Вам приходилось слышать, как люди говорят эти слова? Не говорили ли вы этого сами? Друзья мои, Господь хочет сделать для вас и для меня бесконечно больше того, к чему приведут нас скудные результаты наших собственных стараний.
Но послушайте дальше. Представьте, что Господь с помощью чуда, известного только Создателю, наделил волка природой овцы. Было бы теперь ему трудно жить по-овечьи? Ничуть.
Я вспомнил ночной приход Никодима к Иисусу и эти незабываемые слова: «Должно вам родиться свыше». Теперь я начал понимать, что Он имел в виду. Я начал понимать и слова Павла, которые раньше казались мне такими безнадежными. Все начинало сходиться.
«Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5:17).
Все это было в Библии всегда. Слова не стали иными, оттого что я открыл их. Но когда тайна прояснилась и все двери распахнулись, я замер в удивлении перед высшей простотой Божественного замысла.
Мое удивление возрастало по мере того, как все вставало на свои места. Это и была та новая природа, в которой я нуждался. Очевидно, такое преображение возможно. Но как его вызвать? Я был совершенно беспомощен и благодарю Господа за это, ибо чувство беспомощности открывает путь.
Я нашел ответ в Евангелии от Иоанна:
«А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:12, 13).
Новое рождение не возникает по желанию человека. Неудивительно, что я потерпел поражение! Но после этого я изменил направление. Я решил порвать контракт с сатаной. Передо мной стала малоприятная необходимость исповеди. Я испытал то отчаяние, которое, должно быть, испытал Петр, когда отрекался от Христа. И я достиг такого состояния, что смог искренне произнести: «Прости меня. Никто другой не виноват. Только я. Господи, помоги мне!»
Вот это и открывало путь для нового рождения, а все, что пытался сделать я сам, не способно было вызвать этого чуда.
Несомненно, я столкнулся с чудом. Должен ли я был покориться чуду? Очевидно.
Тогда я понял, что христианская жизнь — это не просто разновидность или улучшенный вариант жизни, или сосредоточение на прошлом. Нет, это преображение, это полное изменение природы человека силой Творца. С того дня, когда я раскрыл эту тайну, величайшим счастьем для меня стало видеть в глазах людей свет пробуждающейся истины.
Это произошло без всяких усилий. А я так старался! Послушайте, что сказано в книге, которую я считаю поистине вдохновенной:
«Никто не чувствует прикосновения той руки, которая снимает бремена, и никто не видит свет, который нисходит из небесных чертогов. Благословения даются в том случае, если душа верою покоряется Богу. И тогда сила, невидимая для человеческого глаза, творит новое существо по образу Божьему (Христос — надежда мира, с. 173).
Никто не видит эту руку, но чудо совершается.
Язык бессилен описать тот покой и то облегчение, которые приносит человеку полное подчинение Господу! Рядом с этой тайной преображения все мои юношеские мечтания превратились во что-то незначительное. Не судорожные, беспокойные самостоятельные старания, нет, только простая вера. Это знание досталось мне трудным путем, но я усвоил его, чтобы никогда не забыть!
Вернемся в тот вечер пятницы, когда я стоял в сумраке, глядя на звезды. Если бы тогда меня подвергали экзаменовке по теории истины, как она изложена в Слове Божьем, я бы выдержал ее блестяще. Если бы какая-то необходимость заставила отца покинуть собрание, я думаю, что смог бы продолжить начатую им тему. Но не теория и не ясность ума были мне необходимы, а жизнь!
Тогда я понял, что если мне придется когда-либо поделиться истиной с другими, то эта сила будет присутствовать, иначе я ничего не добьюсь. Уже в тот вечер я осознал огромную ответственность миссии проповедника, ибо ни один человек не остается прежним, после того как услышит требования Христа к своей душе.
Да, тогда я понял — а сейчас понимаю это еще лучше, — что вполне возможно принимать теорию истины и все же быть погибшим. Ибо без преображения, вызванного Божественной силой, исконная склонность ко греху остается в душе во всеоружии, чтобы ковать новые цепи и порабощать человека, бессильного преодолеть это рабство самостоятельно!
Из-за того, что я сам едва не попал в подобное рабство, я решил, что ни один человек в пределах слышимости моего голоса не должен будет оставаться в неведении относительно этой опасности. Да поможет Господь тому, кто бездействует под прикрытием поверхностного исповедания веры и показной религиозности! Я искренне молюсь о том, чтобы мое служение помогло такому человеку.
Теперь я понимаю, что моя внутренняя борьба в тот вечер пятницы, под звездами, была в действительности началом моего служения. Господь знал, что истинное желание моей души было противоположно сорвавшимся с моих уст словам. Молитва, которую Он услышал в тот вечер, была отчаянным криком души о том, чтобы Его Дух никогда не покидал меня. И я навеки благодарен за это Господу!

Джордж Вандеман.
Серия проповедей из цикла "Так говорит Библия".
Тема "Истина или пропаганда"

на главную