Язык звезд

Разве можно не понять язык звезд? Нас ждут чудеса, отзвуки которых, даже далекие, похожие на легкий шепот, достигая Земли, на протяжении столетий завораживают и манят к себе людей. Но лишь сегодня с помощью мощных телескопов, позволяющих проникнуть в космос на б тысяч триллионов миль и обладающих светочувствительностью в миллион раз большей, чем человеческий глаз, — лишь сегодня с помощью этих научных приборов человек мог преобразовать эти едва различимые порохи в громоподобные аккорды.
Я приглашаю вас в увлекательное путешествие в страну звезд. Мы взойдем на борт нашего космического корабля и начнем с Солнца.
Даже передвигаясь со скоростью света 186 000 миль в секунду, мы не сможем доставить вас обратно домой за время необходимое для того, чтобы прочесть эти несколько страниц. Так что иногда нам придется увеличивать скорость в тысячу раз. Ведь нам надо выдержать график.
Итак, направляемся к Солнцу. Только ему можно было бы посвятить не один час, ибо это — чудо нашей солнечной системы. Трудно представить себе гигантские масштабы топки, которая выдавала бы столько света и тепла, сколько исходит от Солнца. Откуда берется весь этот неиссякаемый и колоссальный жар, непостижимо даже для ученых умов. А понять, как этот жар поддерживается на протяжении веков, наше воображение бессильно.
Только представьте себе! Огромные языки пламени, взвивающиеся на 40, 80, 100, 200, 300 и 400 тысяч миль в космос. Сейчас мы знаем, что эти мощные красные языки пламени — результат водородных взрывов, что на Солнце происходят явления, которые являются далекими, к счастью, от нас аналогами взрывов водородной бомбы, созданной человеком.
Древний Иов, размышляя над чудесами природы, особенно небес, был вынужден воскликнуть: «Вот, это части путей Его; и как мало мы слышали о Нем! А гром могущества Его кто может уразуметь?» (Иов 26:14).
Завернем ненадолго к Марсу. Эта таинственная планета давно интриговала нас. Вот почему была запущена серия космических кораблей «Маринер» в попытке найти ответы на некоторые наши вопросы. Мы хотели узнать побольше о его красно-оранжевых пустынях, его серо-голубых морях, облаках, которые мы наблюдали в телескопы с Земли.
Что это было: пыльные бури, грозовые тучи или оазисы в марсианских пустынях? И что это за каналы нам виделись? И чем объяснялось сезонное перемещение темных участков? И есть ли на Марсе растительность? И каков характер его атмосферы?
У нас захватывало дух при приближении к южной полярной шапке. Что она из себя представляет? Замерзшую воду или сухой лед? Действительно ли она тает во время марсианского лета? И есть ли вообще жизнь на Марсе? Загадочная красная планета так и не открыла большинства своих тайн.
Но вот перед нами Сатурн — король нашей Солнечной системы, окруженный великолепными концентрическими кольцами, проносящимися как гигантская золотая комета в его ночном небе. Кольца эти состоят из миллиардов твердых частиц. И трудно себе представить, что внешний диаметр колец Сатурна составляет около 300 000 километров, и при этом толщина их всего около 10—20 километров. Однако теперь нам предстоит проделать значительный путь. Мы покинем нашу собственную солнечную систему и преодолеем пространство, на которое нам понадобилось бы 36 000 лет, если бы мы двигались не спеша, со скоростью света.
И между прочим, наша вера в Создателя и в явленное Им Слово неизбежно находит подтверждение и подкрепляется все новыми открытиями в этих космических коридорах. Раз за разом мы убеждаемся, что движением звезд правит порядок и продуманность, а не случай и хаос.
Совершенно глупо полагать, что все эти планеты, их спутники, звездные системы появились случайно. Возможно ли, к примеру, высыпав из мешка несколько тысяч букв алфавита, ожидать, что они сами по себе сложатся в абзац связного текста: главу или книгу? Предполагать, что сложные системы, которые мы видим на небесах, могли образоваться случайно и бесконтрольно, было бы столь же глупо, как предположить, что можно получить реактивный самолет в результате случайного произвольного самомонтажа отдельных деталей и блоков в продуманную конструкцию.
Непостижимые небесные расстояния прорезают великолепные по своей красоте жемчужины мироздания, каждая по своей четкой орбите. Они составлены из миллионов огненных солнц. И куда бы мы ни кинули взор, все находится в постоянном движении. Они плывут по безбрежным просторам бесконечности, словно пассажиры океанского лайнера, двигаясь в разных направлениях по его многочисленным палубам, но при этом все плывут в одном и том же направлении на борту одного корабля.
В созвездии Геркулеса есть скопление — гигантская группа из пятидесяти тысяч солнц, которые похожи на сверкающие алмазы, разбросанные на черном бархате неба.
Приблизившись, мы понимаем, что каждая точка света есть не что иное, как гигантское солнце, подобное нашему, и склонны сделать вывод, что вокруг них нет места для вращения планет. Но мы обнаруживаем, что среднее расстояние между каждым из этих солнц составляет более десяти триллионов километров.
Представьте себе это следующим образом. Огни наших городов складываются из отдельных огоньков: уличных фонарей, неоновых реклам, света окон и автомобильных фар. Но когда мы смотрим в иллюминатор самолета, то каждый такой огонек сливается с тысячью других, и центр большого города предстает нашему глазу как одно сплошное световое пятно.
Так же и с Геркулесом. Находясь от нас на расстоянии 34 000 световых лет, его звезды кажутся единым сгустком, единым световым пятном, и нам трудно представить себе, что между ними огромные расстояния.
И вот эти скопления звезд, бесчисленные, как песчинки в море, образуют гигантские галактики, или вселенные, такие как наш Млечный путь, или Андромеда, или скопление галактик в созвездии Девы, удаленном от нас на 30—50 миллионов световых лет.
Но наше путешествие было бы неполным, если бы мы на обратном пути не повидали Его небесное величество Орион. Туманность Ориона подобна «сверканию и слиянию, исходящему из-за Геркулесовых столбов, из жемчуга или слоновой кости, усеянных миллионами алмазных точек», каждая из которых — это сияющая звезда.
И все эти звезды — это гигантские пылающие солнца, по сравнению со многими из которых наше Солнце просто карлик. Например, Бетельгейзе, размеры которого точно просчитаны на компьютере, достигает 350 000 000 миль в диаметре! Диаметр нашего Солнца всего лишь 860 000 миль. Бетельгейзе настолько огромен, что, окажись он на таком же расстоянии от нас, как наше Солнце, он бы полностью закрывал горизонт, заслоняя собой все небо. И это лишь одна из звезд, смотрящих на нас из созвездия Ориона.
Орион! Пред ним теряют дар речи блестящие умы, их перо не в силах описать, что они видят. Ибо на негативах с гигантских телескопов видна пустота, шириной в девятнадцать триллионов миль — огромный каньон в небесах, неописуемо прекрасный,— этакий королевский коридор! Поистине чудо из чудес небесных!
Все это необъятное величие потрясает человеческий разум! Безграничность Божьей Вселенной вызывает в нас чувство растерянности, ошеломленности и подавленности величием зрелища!
Даже короткий экскурс в космос высвечивает полную ничтожность человека!
Пытаясь постичь всю полноту этого величия, нельзя не вспомнить слова Давида, пересказанные современным языком: «Когда взираю на небеса Твои — дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил. То что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» (Псалом 8:4,5).
Однако Он помнит и удостаивает вниманием. Болезненно ощущая свою незначительность, мы вспоминаем слова нашего Спасителя: «Не две ли малые птицы продаются за грош? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего... Не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц». (Матф. 10:29— 31).
Бог правит на небесах. Он направляет звезды по неизменным орбитам. Но Он не упускает из виду и малую птаху. И нас. Он радеет о нас.
Нет! Необъятность космоса и вечность времени не должны пугать нас, ибо в одном мы можем быть уверены. Мы не частицы космической пыли во вселенском хаосе без цели и смысла. Мы — дети бесконечного Бога, Создателя всего!
Наверное, сейчас вполне подходящее время и место, чтобы кое-что для себя уяснить. Звезда велика. А человек мал. Но все же именно человек стал астрономом. Именно он может изучить, просчитать и оценить удивительную точность звезд. Человек может то, что не может звезда. Он может думать.
В нашем маленьком мире гора велика. Она огромна. В сравнении с ребенком она — гигант. Но ребенок — нечто большее, чем гора. Ребенок способен любить. Человек — нечто большее, чем звезда. Ибо человек способен преклоняться. Чудо из чудес, венец творения, шедевр Бога — это вы и я!
Я люблю представлять себе это так. Я люблю представлять Бога в окружении созданной Им Вселенной: миры спокойно парят в космосе, гигантские солнца безошибочно проносятся своим, проторенным в небесах, путем. Ни одна звезда не выходит из повиновения. Ни одно солнце не уклоняется от предначертанного ему курса.
Но не кажется ли вам, что Бог мог быть при этом одинок? Послушные звезды — это еще так мало, они ведь не могут думать.
Любящее сердце Создателя не могло удовлетвориться только пылающими, послушными солнцами, неспособными говорить, преклоняться или разумно общаться с Ним. И потому для Своего царства Он создал живых существ — возможно, миллионы по всей Вселенной. А еще Он создал человека. И сердце Бога и сердце человека объединились в счастливом, благодатном союзе.
А затем человек изменил Ему. И Бог снова стал одинок.
Человек, на своей крошечной планете на краю Вселенной был потерян для Бога. И несмотря на множество небесных творений, окружавших Создателя, никто не мог заменить Ему человека. Сын Божий предложил отправиться на поиски и вернуть его. И Отец, охваченный неописуемой любовью к пропавшему роду, согласился с решением Своего Сына. Он дал согласие на Голгофу!
Понимаете? Крест был способом выразить одиночество Бога — Бога, который мог найти утешение, только вернув человека. Крест был признан стать мостом через пропасть, разделившую Бога и человека, между одиночеством Бога и неуспокоенностью человека, — он должен был вновь свести все воедино!

Джордж Вандеман.
Серия проповедей из цикла "Так говорит Библия".
Тема: "Не слепая вера"

на главную