Небо нам отвечает

Неизмеримые расстояния! Неисчислимые множества! Невероятные скорости! Непостижимые сферы! Немыслимая мощь!

Необычайный мир открывается перед тем, кому дано читать самую древнюю книгу вечности — ночное небо. Ее грандиозное великолепие и сейчас раскрывается перед нами в своем первозданном величии в любую ясную ночь. Время ее не прошло. Все то же сияние исходит от ее чуть подернутых дымкой страниц, приводивших в восхищение еще наших далеких предков. И, зачарованные торжественным величием проходящих пред нашим взором скрижалей, мы без труда указываем их Автора.

Говорят, однажды ночью на корабле солдаты Наполеона спорили о происхождении мира, даже не упоминая при этом Создателя. Громко и дерзко выражали они свое неверие. Проходивший мимо Наполеон, услыхав их разговор, указал на сверкающие в черном небе звезды и тихо спросил: «Господа, а кто сотворил это?»

Из поколения в поколение люди задавались вопросом: «Кто сотворил это? Кто сотворил эту планету? Кто сотворил Вселенную?»

И за ответом они обращались к звездам. Они создавали все более мощные телескопы и убедились в бесконечности Вселенной. И сейчас, не удовлетворяясь более созерцанием, человек стремится проникнуть намного дальше Луны, все глубже и глубже в бездну космоса. Он хочет сам ступить на далекую твердь, где, как ему кажется, он найдет долгожданные ответы.

А может, звезды уже ему ответили, а он не услышал? Ведь сказал же Давид: «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь». (Псалом 18:2).

Небеса, несомненно, рассказывают истинную историю мироздания. Люди вопрошают. А небо им отвечает. Что говорят вам звезды? Что они могут сделать лично для вас?

Через тридцать шесть секунд после взлета в корабль Апполон-12 попала молния. Немедленно включился сигнал общей тревоги, на приборной доске загорелись все лампочки.

Это невероятное ЧП в общем не требовало экстренных мер. Но когда корабль вышел на орбиту, Дику Гордону надо было проникнуть в приборный отсек и попытаться скорректировать навигационную систему корабля, ориентируясь по звездам. Иначе от полета на Луну пришлось бы отказаться.

Он посмотрел в телескоп, но не увидел ни единой звезды. В объективе была темнота. На мгновение к нему даже закралась мысль, уж не погасли ли звезды, не отключил ли их кто?

Затем- глаза его привыкли к темноте, и он увидел созвездие Орион, затем Ригель и Сириус. Теперь астронавты могли приступать к работе.

А нельзя ли и нам сделать то же самое,— скорректировать свой курс по звездам?

Сегодня миллионы людей испытывают неуверенность, чувствуют, что потеряли ориентиры, сбились с курса. Они не уверены в том, куда и зачем они идут. У них нет моральной и духовной определенности. Они не знают, окажется ли мир, в который они попали, дружелюбным или враждебным. Они испытывают неопределенность от сознания того, что на пусковой кнопке ракет покоится палец человека, который тоже страдает от неопределенности.

Неопределенность порождает страх, а страх убивает. В результате масса людей живет в постоянном напряжении, со смутным чувством беспокойства и неуверенности. Но, по-моему, нет лучшего средства сориентироваться и снять напряжение, чем взглянуть на звезды, на продуманную четкость и неизменность их орбит — и понять, кто за всем этим стоит.

Ведь неспроста Бог призывает нас: «Поднимите глаза ваши на высоту небес, и посмотрите, кто сотворил их?» (Исайя 40:26).

Можем ли мы удовольствоваться меньшим?

Возможно, вы помните необычную историю, произошедшую в Бруклине, о которой несколько лет назад поведали газеты. Одна мать, у которой слепая любовь к сыну возобладала над чувством патриотизма, решила спрятать его от армии. Вместе они соорудили на чердаке небольшую каморку. Какое-то время парень отбывал это добровольное заключение, а мать преданно ухаживала за ним.

Однако случилось так, что она заболела, и соседи услыхали, как парень зовет на помощь. Вызвали полицию, и тайна обнаружилась. Из тюрьмы-коробки, шатаясь, вылез грязный, всклокоченный, одуревший молодой человек.

Допросив его, полицейские спросили: «И что ты теперь будешь делать?»

Парень медленно повернул голову и, глядя ошалевшими глазами на свое убежище, ответил: «Вернусь назад».

Назад! Какая же это трагедия — так свыкнуться с жалкими условиями, что уже и не хотеть лучшего! И все же кто возьмется утверждать, что мы все не грешим этим?

Может быть. Бог позволил нам раздвинуть границы Вселенной, надеясь пробудить нас от фатального удовлетворения этой мятежной планетой? Может быть. Бог приоткрывает завесу космоса, чтобы исцелить нас от духовной изоляции? Может быть. Он наносит безграничную Вселенную на экран нашего сознания, чтобы заставить наши глаза увидеть Создателя — и судьбу, о которой мы лишь мечтаем.

«Поднимите глаза ваши на высоту небес и посмотрите, кто сотворил их».

Космос зовет нас. Но с чего лучше всего начать, если не с вашего такого привычного, вращающегося шарика? Плавно совершая полный оборот за 24 часа, словно подвешенный в космосе, он двигается с поразительной четкостью.

Как это можно объяснить?

Его направляет невидимая рука. Еще тридцать пять веков назад древний Иов сказал о Боге: «Он... повесил землю ни на чем». (Иов 26:7).

Я стоял на вращающейся площадке Гринвичской обсерватории, напротив Военно-морской Академии Англии, с моим другом Фрэнком Джефрисом, который на протяжении 46 лет был одним из тех, кто определял время для Англии. В почтительном молчании я слушал, как этот умнейший человек объясняет тайну совершенства движения Земли. Он говорил о ее вращении, о том, как она при этом с невероятной скоростью несется в пространстве. Потом рассказал об огромной силе притяжения проходящих мимо планет, которые по мере приближения и удаления от нас вызывают значительные толчки и нарушение ритма движения Земли. «И несмотря на все это,— говорил он с известным только астрономам чувством глубокой личной сопричастности,— наша Земля величаво плывет в космосе, исправно даруя нам день и ночь с ошибкой всего лишь в долю секунды за тысячелетие!»

Но еще больше, чем четкость вращения Земли, поражает ее движение в космосе, которое определяет наш календарный год. Земля по гигантской эллиптической

гелиоцентрической орбите проходит около 580 миллионов миль. И при этом с абсолютно устойчивой скоростью 67 000 миль в час. Наша планета совершает свой ежегодный путь, не ошибаясь даже на тысячную долю секунды за тысячи лет!

Только подумайте! Может ли такая фантастическая точность, сбалансированность и устойчивость быть результатом слепого случая, хаоса или космического явления? Едва ли!

А ведь эта невероятная сбалансированность распространяется на всю нашу еще более сложную солнечную систему. Здесь мы обнаруживаем, что независимо от размеров, скорости, веса или расстояния не только наши девять планет, но и тридцать один их спутник находятся в состоянии совершенного равновесия. Все они уважают Силу, направляющую их. Все послушны законам своего Создателя.

Какая трагедия, что за последний век вера миллионов была подорвана новыми теориями о происхождении мира и нашей солнечной системы, теориями, в которых о Создателе не было и речи. Так, Лаплас считал, что наше Солнце когда-то в отдаленном прошлом, вращаясь, выбросило отдельные сгустки материи, которые и превратились в современную стройную систему миров, описанную нами выше. Конечно, мало кто сейчас верит в era космогоническую теорию, которая в свое время преподносилась как непреложный факт.

Затем Чемберлин и Мултон развили эту идею, выдвинув гипотезу, что какое-нибудь соседнее солнце, такое как гигант Арктур, проходя вблизи нашего, вызвало на нем огромный прилив. Поскольку Солнце тогда было в газообразном состоянии, сгустки его массы, предположительно, отделившись, сформировали нашу Солнечную систему.

Однако небо ежедневно безжалостно разоблачает старые теории и предрассудки. Оно демонстрирует такую четкость и сбалансированность нашей Вселенной, которые нельзя объяснить лишь слепым случаем.

Разве не должен за порядком и продуманной схемой стоять мозг проектировщика, так же как за упорядоченным ходом моих часов стоит мозг того, кто их разработал?

Вы, возможно, видели запуск Сатурна V. Это огромный космический корабль-колосс высотой с 36-этажный небоскреб, и при этом удивительно изящный. Созданный из металла и пластика, он работает с четкостью точнейших часов. Стенки топливного отсека выполнены с точностью до восьми сотых дюйма.

На его сооружение ушло 5 лет. Для того, чтобы собрать это невероятное творение, понадобились новейшие технологические разработки тысяч фирм и энергия сотен тысяч мыслящих людей.

Как бы вы восприняли сообщение прессы о том, что Сатурн V смонтировался сам по себе, совершенно случайно, из обломков космических кораблей каких-то неведомых цивилизаций прошлого? Не кажется ли вам, что НАСА могло бы несколько обидеться после всей проделанной работы? А вы бы наверняка сказали, что такого наглого вранья еще не слышали.

Ибо сказал Давид: «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его — все воинство их... Ибо он сказал,— и сделалось;

Он повелел,— и явилось». (Псалом 32:6— 9).

Вера в эти слова никогда не была более обоснованной, чем в наши дни. Поскольку чем глубже человеческий ум проникает в тайну небес и тайну жизни, тем легче виден замысел, а не просто случай или хаос.

Как заметил ученый-биолог из Принстонского университета Эдвин Конклин: «Вероятность того, что жизнь возникла случайно, столь же велика, как вероятность появления готового большого словаря в результате взрыва в типографии».

Нет! Убедительно говорить о катастрофе и случайности можно только в очень темную ночь. Но не тогда, когда вы смотрите на звезды. Не тогда, когда вы смотрите в телескоп. И не тогда, когда астронавты смотрят с корабля на Землю, парящую в космосе, и читают вслух слова Библии: «Вначале сотворил Бог...», и мы слышим их по радио.

Нам надо взглянуть на небо. Надо увидеть звезды. Надо вырваться из маленького, ограниченного, нами же созданного круга, круга чисто физической, материальной жизни. Надо поднять взгляд над горизонтом все растущих неразрешимых и гнетущих проблем нынешнего поколения, которые мне нет нужды перечислять, и увидеть все в более широкой, космической перспективе. Надо узнать, кто сотворил миры, кто сотворил нас, почему мы здесь и куда идем.

Вряд ли мы согласимся на меньшее.