Тот крыжовник

Геральд любил крыжовник. Он так сильно любил его, что даже когда тот был незрелым, ему было очень трудно, гуляя по саду, не сорвать ягодку, Я сказал ягодку? Вернее будет сказать несколько, потому что, хоть мне и неудобно об этом говорить, если Геральд знал, что на него никто не смотрит, он срывал столько ягод, сколько могло поместиться в руках и в карманах.

Но дело в том, что мама тоже любила крыжовник, не говоря уже о папе, который любил ходить взад и вперед между рядами, смакуя ягоды с разных кустов.

Как-то раз папа вышел прогуляться в сад и, надеясь отыскать несколько сочных, мясистых ягод, подошел к кустам.

Но тут он обнаружил, что кусты обобраны. Не было видно ни одной ягодки. Даже самый большой куст, который давно рос на участке и за которым папа с гордостью и надеждой наблюдал, опустел. Кусты были так обобраны, словно сильный вихрь смел с них все ягоды и унес их прочь.

"Интересно, кто мог оборвать весь крыжовник? – подумал папа. – Конечно, этого не мог сделать Геральд, потому что я много раз говорил с ним на эту тему. Может быть, здесь снова побывали птицы или мама собрала ягоды, чтобы сварить варенье?"

Как раз в этот момент его окликнул бодрый голос: "Папа, иди сюда! Посмотри, что в моем саду!!"

Это был Геральд.

Папа подошел к небольшому участку земли, который он доверил обрабатывать сыну.

"Папа, смотри! Видишь эти восхитительные цветы? До чего они красивые!!"

"Конечно, они очень красивые, – согласился папа, – У тебя и яблоки хорошие".

"Они и в самом деле хороши, – сказал Геральд. – Надеюсь, никто, кроме меня, не станет срывать их".

"О! Для тебя это очень важно, ведь так?" – спросил папа.

"По правде говоря, да, – признался Геральд, – Я ведь ждал их целый год – удобрял землю, поливал дерево и удалял сорняки. Еще бы меня не волновало, кто будет рвать мои яблоки. Если к ним притронется Малыш, я задам ему хорошую трепку".

"Понимаю", – согласился папа, пробегая глазами по саду Геральда и останавливая взгляд на кучке странных зеленых предметов, наполовину спрятанных под капустными листьями.

Заметив, куда направлен взгляд отца, Геральд быстро наступил на капустный лист и начал говорить о своих подсолнухах.

"Правда, это большой подсолнух?" – спросил он, немного покраснев.

Но папу не интересовали подсолнухи. Его чрезвычайно заинтересовала капуста.

"Хорошая капуста у тебя здесь, – сказал он. – Ты хорошо поработал, Геральд. Дай мне потрогать вот этот кочан. Тебе следует быть осторожнее и не наступать на капустные листья".

Геральд вспыхнул сильнее, когда папа нагнулся, чтобы потрогать, насколько твердым был кочан.

"Я не знал, что в твоем саду есть кусты крыжовника", – сказал папа довольно сухо, выпрямляясь.

"У меня их нет", – промолвил Геральд, заливаясь краской от стыда.

"Тогда откуда взялась эта кожура?"

"Из твоего сада", – еле слышно ответил Геральд,

"Очень жаль, – сказал папа. – Я думал, что могу доверять моему сыну. Тебе не кажется, что с твоей стороны было нечестно рвать этот крыжовник, зная, что я ждал его целый год? Разве ты не видел, как я вырывал сорняки, подрезал ветки и удобрял землю?"

Казалось, Геральд слышал свои собственные слова. Вид у него был очень пристыженный.

"Это очень нехорошо, – сказал папа. – И нужно как-то научить тебя больше никогда не делать этого. Так как ты угостился моим крыжовником, я попробую твои яблоки".

Сказав это, папа начал срывать самые спелые плоды.

"Нет! Нет! Нет! – закричал Геральд, заливаясь слезами. – Ты не должен рвать мои яблоки! Я сам вырастил их!!"

"А как насчет моего крыжовника? – спросил папа, надкусывая самое сочное и спелое яблоко. – Если, скажем, шесть или семь ягод крыжовника можно приравнять к одному яблоку, то я имею право на все яблоки с этого дерева".

"Но ты не можешь сорвать их все!" – неистово кричал Геральд.

"Я не стану делать этого при одном условии".

"При каком?" – спросил Геральд.

"Если ты пообещаешь никогда больше не брать того, что тебе не принадлежит".

"Конечно, я обещаю", – сказал Геральд.

"Вот так, – продолжил папа. – И запомни, золотое правило гласит, что нужно поступать с другими так, как ты хочешь, чтобы они поступали с тобой".

Геральд постарался хорошенько это запомнить, и на следующий год он сам срывал свои яблоки, а пала радовался обильному урожаю своего крыжовника.